Babilon bukása.

 

Babilon bukása.

Kedves olvasóim, tudom, hogy a Jelenések könyve, nagyon megosztja az olvasók véleményét. Ezt a könyvet magyarázzák a leg eltérőbb módon. Nem az a célom, hogy beálljak a sorba, csak kifejteném az én meglátásomat is. Az olvasó döntheti el, és rakhatja össze a képet magába a különböző forrásokból a neki a legmegfelelőbb vagy érthetőbb verziót. Én is csak nagy általános ellemzésre vagyok képes.

A Jelenések 18. fejezetről lesz itt szó.

"Leomlott, leomlott a nagy Babilon, és lett ördögöknek lakhelyévé, minden tisztátalan léleknek tömlöcévé, és minden tisztátalan és gyűlölséges madárnak tömlöcévé".

a 18. fejezet, nem Babilonnak a fenevadhoz való viszonyát írja le, hanem ennek a városnak a bukását, amelyet sok ember bánata kísér, akik gyászolják a halálát. Ezzel együtt Isten figyelmezteti népét a bukásra, és felszólítja őket, hogy szálljanak ki a paráznából: „Én népem, jöjjetek ki közüle, hogy ne legyetek majd vétkeivel közösségben, és hogy csapásaiból ne kapjatok! Mert vétkei az égig tornyosodtak és Isten megemlékezett hamisságaikról.". Itt egy fontos dolgot szeretnék megemlíteni, hogy nem elég egy hívő kereszténynek tudomásul venni Babilon parázna voltát, hanem a gyakorlatban is el kell különülnie tőle, de még attól is ami rá utal. De, hogy el tudjon különülni tőle, azt fel is kell ismernie, hogy mi az amitől el kell különülnie. Ezután kövessük a következő szavakat: „Fizessetek úgy neki, ahogy ő is fizetett, tetteihez mérten a kétszeresnek kétszeresét adjátok meg neki, abba a pohárba, melyet ő kevert, kétszereset keverjetek neki! Amekkora volt dicsekedése és túltengő jóléte, akkora kínt és gyászt adjatok neki. Mert így gondolkodott szívében: Mint egy királynő úgy ülök trónomon, özvegy nem vagyok, gyászt nem látok soha".

 Vagyis ebben a fejezetben, itt Babilont nem mint valami titokzatosnak tekintjük, amely vallási lényeget hordoz (az igazság és a hazugság, a jó és a rossz összekeverésének forrásaként szolgál, mint inkább mindent és mindenkit megmérgez, megront és elcsábít, befolyását mint egyfajta eszközt egy korrupt vallás védelmezője), hanem a világ cinkosaként és felbujtójaként, kiélve vágyát a luxusban, az élvezetekre és az élet élvezetére, vagyis mindenre, amit az emberek civilizációnak neveznek. Ezt itt nagyon részletesen leírjuk, és teljes képet látunk annak a sok embernek a gyászáról és depressziójáról, akik gyászolják Babilon elpusztítását, vagyonuk elvesztését és az élet élvezetének lehetőségét. Ez a színes leírás azonban véget ér, amikor Isten Szelleme megmutatja nekünk Babilont a másik oldaláról. Egy erős angyal fog egy követ, és a tengerbe dobja, és így szól: „Ilyen zuhanással vetik le Babilont, a nagy várost, és többé rá nem találnak..” Ennek okát a végén jelezzük: ez nem csak azért van így, mert „[ő] minden nemzetet varázslatával megtévesztett”, hanem azért is, mert „benne a próféták és szentek vére és az összes megöltek a földön." Milyen súlyos és jelentős körülmény Isten kormányzatában! Miért mondja itt, hogy az utolsó idők aljas, romlott, bálványimádó rendszere minden mártír vérében vétkes? Igen, mert örökölte mindazok szellemét, akik Káin idejétől kezdve kezet emeltek igaz testvéreik ellen. Ahelyett, hogy figyelmeztettek volna azok gonoszságára, akik már a rendszer megjelenése előtt elferdítették és üldözték az embereket, az utóbbiak nemcsak folytatták tetteiket, ahol csak lehetett, hanem még több gonoszt vittek beléjük, és ebben a szellemben cselekedtek egészen mostanáig. Végül nem értette meg az isteni ítélet csapását sem. Isten hajlamos követni ezt a szabályt az ítéleteiben, ami az, hogy nem azt bünteti (legalábbis nem mindig), aki először követte el a bűnt, (pl. Ádám) hanem azokat, akik öröklik ezt a bűnt, és esetleg súlyosbítják, ahelyett, hogy tanulnának belőle, hogy óvakodjanak a helytelen magatartástól. Ez nem hiba, hanem éppen ellenkezőleg, a legmagasabb igazságosság, ha isteni szempontból nézzük ezt a kérdést. Ezt a tanítást a családi életből vett példával illusztrálhatjuk. Tegyük fel például, hogy ha a család feje részeges; és ha a fiaiknak van egy csepp józan eszük is, nemcsak égető szégyent és fájdalmat élnek át apjuk miatt, hanem megpróbálják (mint Noé fiai, akik helyesen megértették, mit kér az apjuk) megőrizni szeretetüket az iránt, akiről nem tudnak lemondani, és mindenekelőtt igyekeznek figyelmeztetni (nem folytatni) saját magukat erről a szégyenletes bűntől. De sajnos! az egyik fia Noénak, Khám ahelyett, hogy szégyelné és betakarná ezt a meztelenséget, (1Móz 9,-22) megvédené magát apja vétkétől, és titokba tartaná, kiteregeti a testvérei elé.  És nem őt éri az ütés, hanem az ő fiát Kánaánt, akinek semmi köze sem volt a dologhoz, és nem az apját érik a következmények, aki már meghalt. Hiszen a fiú kétszeresen is bűnös, mert látta apja gyenge pontját és tudta, hogy meg kell erősítenie, nem pletykálni, közzétenni. ( ugye ismerős). Meg kellett küzdenie a bűnével. Nem a bosszúra gondolok (mert az Isten dolga). Én azt mondom, hogy szentül gyűlölnie kellett volna ezt a bűnt, ugyanakkor mélyen együtt éreznie az apjával. Ez lett volna a szeretet megnyilvánulása, betakarja atyja bűnét. De nem, ő még jobban bejárta ezt az utat, mint az apja, most nem Noé családjára gondolok, hanem általános emberi viselkedésre. Így súlyosbodik a bűn a gonosz fiú esetében. Ugyanez igaz Babilonra is. Egyszer hallott már Isten sokrétű bizonyságtételeiről, mert hogyan is ne hallott volna az igazságról? Az evangéliumot hirdették benne, mert amikor Babilon a káldeusok földjén volt, a törvény és a próféta is benne volt. Nincs kétségem afelől, hogy tudott Isten végső bizonyságtételéről: az utolsó napokban eljövendő királyság evangéliumáról, de szerette a gyönyört és a hatalmat, ezért elutasította az igazságot. Megvet mindent, ami igazán isteni; Isten Igéjét csak arra használja, hogy elferdítse, és értékének növelésére, az emberek feletti fölényt szerezzen, és e világ kényelmét teljes mértékben élvezhesse; odáig megy, hogy kitöröl az emberek emlékezetéből a mennyország minden emlékét, és paradicsomként építi fel ezt a világot,legalábbis azt a részét aki neki szolgál, amelyet nem makulátlan és tiszta imádattal, hanem az ember készségeinek gyümölcseivel, a vallással és a világ bálványaival díszíti fel. A filantróp álarca mögé bújva, szövi ravasz terveit, hogy mégjobban a hatalma alá csábítsa a világot.

 Mindez Isten haragját és ítéletét váltotta ki Babilon létezésének utolsó szakaszában. Ezért a bűn a földön kiontott összes vérért Babilonra hárult, akit gonoszsága szerint büntettek meg. Az ilyen büntetés természetesen nem zárja ki annak lehetőségét, hogy a halottak ítélete során mindenki a saját bűne miatt lesz ítélve. Ez igaz marad, ez nem lesz mentség senki számára, hogy "én erről nem tudtam". Elvégre már lassan két ezer éve hirdetik az evangéliumot, és Krisztus ránk hagyott tanítását. És fogják továbbra is Izrael maradéka hírdetni közvetlen a Babilon bukása előtti időkig, az eljövendő Krisztus királyságát. Az Úr napja a világban semmiképpen sem zárja ki, hogy az egyes lelkekkel külön külön bánjon. A halottak ítélete a fehér ítélőszék előtt, nem rendszereket, hanem egyenként érint minden lelket cselekedetei szerint. A világra vonatkozó ítéletek mást is takarnak: a világot érő csapások nemcsak Izraelre, hanem sok más nemzetre is irányulnak. Mérhetetlenül kegyetlenebb ítélet sújtja majd a korrupt kereszténységet, vagy ahogy itt nevezik Babilont, mert ez utóbbinak óriási kiváltságai vannak. A kormányzás isteni elve szerint azonban Babilon bűne nem csupán személyes; az Isten tanúságtételének megvetése miatt ez koronként felgyülemlett és egyre nehezebbé vált, mert az emberek egyre jobban elfordultak Isten tanúságtételétől, és egyre mélyebbre süllyedtek a saját maguk által táplált bűnökben. 

Azért akiben megtaláltatik ez az igazság, az sietve lépjen, mert az idő közel, és amint láthattuk, az ítélet előbb a parázna asszonyt sújtja válogatás nélkül, azután azokat személyesen akik aktív támogatói voltak és aktív résztvevői a civilizáció hazugsággal épített birodalmának. 

 

Ezzel talán be is fejezhetjük a gondolatot a 18. fejezet egy részének tanulmányozását.

За завесой – вне стана

 

За завесой – вне стана

1909 г.

Крест, который стоит между грешником и грехом, и примиряет грешника с Богом, отделяет его от мира и указывает ему во Христе место отвержения и ненависти со стороны мира. Потому, что верующий распят со Христом, – он распят для мира и мир распят для него, потому, что он со Христом воскрешен, он взаимосвязан с Богом в силе новой жизни в новом естестве. Неразрывные узы связывают его со Христом и делают его причастным Богу, а так же отверженным в этом мире.

Став поклонником Бога и гражданином неба, он становится здесь на земле чужеземцем и жителем без гражданства или, другими словами: поставленный за завесу вблизи от Бога на небе, но призванный здесь находиться вне стана, неся позор вместе со Христом.

Поклоняющийся в ветхом завете никогда не входил во святилище и не приближался к Богу, только первосвященник имел туда доступ, и он имел этот доступ только один раз в год, и, притом, не без жертвенной крови. Завеса, за которой были сокрыты лучи славы Бога, преграждала ему доступ туда. Снаружи, в преддверии, где находились раньше жертвенник и умывальница, это было его место встречи с Богом, только здесь он мог приблизиться к Богу посредством силы и действия крови примирения.

Только тогда, когда Иисус, как совершенный первосвященник, посредством вечного Духа, без остатка отдал себя безгрешного в жертву Богу, функция прежнего жертвенника закончилась, и Бог выразил свое удовлетворение в том, что Он разорвал завесу в этом святилище. Своей собственной кровью Иисус вошел во святилище небесное и был там принят Богом как "Великий Первосвященник" по чину Мелхиседека. Как "основоположник вечного священства" для всех, кто ему послушен, Он вошел предшественником туда, в истинный храм, который устроил Господь, а не человек.

Именно здесь, в полном свете лица Бога, наше место поклонения, здесь мы предстаем пред ним, притом в любое время, благодаря силе драгоценной крови, не теряющей цены в очах Бога, благодаря силе жертвы, удалившей наши грехи и очистившей нас от них. Здесь, "за завесой", мы благодаря силе Духа Святого предстаем пред Богом со Христом и приносим Богу поклонение, которое Он ожидает от познавших его во Христе Иисусе. Освобожденные от грехов и нечистоты, мы, как священники, можем постоянно приближаться к священству, там поклоняться и радоваться полноте и величию откровения во Иисусе Христе. Мы можем его видеть во всей полноте его любви, во всем достоинстве его ходатайства.

Мы можем о нем размышлять не только как об исполнившем требования божественной справедливости в прошлом, но и отвечающем на наши нужды в настоящем. Мы можем им питаться, наслаждаться, вкушать его плоть и кровь. И когда мы это совершаем, радуется наше сердце, поют с ликованием наши души и умиляются. Как велики и славны плоды дела Христова! Бог прославлен; вопреки греху, нам дан, как подарок, непосредственный доступ к нему; наше сознание очищено совершенно, приготовлено вечное спасение, вечная жизнь и слава являются и нашим достоянием.

От нас не требуется выхода за стан, чтобы возвещать о добродетели того, который призвал нас в свой чудный свет, прежде, чем мы не находимся за завесой. Нам следует осознать наше преимущественное право на жительство вблизи Бога, чтобы, исходя из этого, показать миру, что мы лишь пришельцы в нем. Твердое сознание того, что мы находимся в полном мире с Богом, должно нас сопровождать в борьбе с мирским, потому что борьба не исключена. И благодаря тому, что мы рассуждаем и заняты Господом "внутри завесы", и питаемся его благодатью, мы соглашаемся на земле занять позицию, которую занимал Он, выйти "за стан" из всех религиозных уз этого мира.

Наша связь со Христом отделяет нас не только от злой морали, но и от каждой мирской религии, от каждой формальности, ставшей на место предписаний Бога, и даже от превратного использования предписаний и средств, данных Богом, чтобы приблизиться к нему, в оторванности от Христа.

Уже в начале апостольских времен души христиан вводились в заблуждение через прекрасные иллюзии мирской и человеческой религии, стремившейся проникнуть в их среду, связать их с миром, который распял Иисуса. Прошло не так уж много времени, и дьявол воздвиг свой престол в церквях, и Господь был вынужден предупредить пергамскую церковь: "...что ты живешь там, где престол сатаны, где живет сатана…" (Откр.2:13).

Из всех заблуждений, господствующих в христианстве, из всего, что можно назвать "станом", мы должны выйти ко Христу, неся Его поношения. Он находится вне всяких этих явлений и факторов.

И если бы заблуждения еще расширялись, наше утешение заключается в словах: "познал Господь Своих" (2Тим.2:19). Мы не можем и не должны прилагать усилия и руки, чтобы что-то улучшить, не пытаться искоренить зло, нашим принципом должно быть: очищение себя, чтобы стать сосудом, благоприятным для пользования, и обособившись, перейти на сторону Иисуса, и именно с теми, кто любит Господа от чистого сердца. Наше призвание – быть свидетелями Господа "вне стана" в этом мире.

Считают, что это свидетельство преимущественно или исключительно состоит в том, чтобы отказаться от того или другого или занять определенную позицию по отношению к различным убеждениям или партиям, в то время как любое правдивое свидетельство взаимосвязано с постоянным практическим послушанием слову Бога, настоящим общением и святым хождением в силе и под влиянием Духа Святого.

Седьмая глава книги Судьи, описывая победу Гедеона и его трехсот воинов над мадианитянами, показывает нам, в чем заключается истинное и действующее свидетельство. Гедеон дает своим воинам в руки три предмета: трубы, пустые кувшины, и светильники в кувшины (ст.16). Если же мы три этих предмета станем рассматривать в библейском аспекте как элементы свидетельства Бога в борьбе с дьяволом и с этим миром, то можно обнаружить следующее: трубы – это слово Бога в свидетельстве, пустые кувшины – мы сами, светильники же – жизнь Иисуса, свет Христа в нас.

Первые две части служат для того, чтобы этот свет распространять посреди темноты вокруг нас.

Эти три элемента свидетельства Бога должны объединиться в нас. Мы знаем функцию трубы: она собирала израильский народ у вражеских позиций, определяла наступление войска, управляла им и возобновляла пред Богом память о народе. И если дети Бога, находясь вне стана в послушании слову Бога, на основании единства собираются во имя Господа Иисуса, по предписаниям слова, они исполняют эту важную часть свидетельства. В определенной степени они затрубили, и, став представителями народа Бога, засвидетельствовали миру о намерениях Бога, что только слово Бога, и ничто другое, является указателем и правилом во всех случаях жизни.

Однако, если бы они на этом остановились и не воспользовались вторым элементом свидетельства Бога, они бы не соответствовали своему призванию. Бог прославляется только через немощные надломленные орудия, и как его свидетели в этом мире мы должны стоять пред ним в качестве пустых сосудов, годных только для того, чтобы их разбить. Если Павел о своем свидетельстве в этом мире говорит, что это – его призвание: "открывать правду", "Свет Евангелия и славу Христову распространять среди людей", то он добавляет: "Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам" (2Кор.4:7).

Да, Бог может наполнить наши сосуды, если часть их не заполнена взятым из плотских источников.

В чем мы особенно нуждаемся – это в полном отказе от собственного, чтобы дать место Святому Духу нас заполнить и через нас действовать. Только пустые сосуды могли быть заняты светильниками Гедеона, и только нами же освобожденные сердца могут принять свет Христов и распространять его как свидетельство.

Потому не будем довольствоваться только тем, что мы трубим и возвещаем миру о нашем послушании слову Бога, выходя "за стан" и проводя наши богослужения для прославления Бога.

Более того, будем служить в покорности, как пустые и разбитые сосуды, готовые принять светильники со светом свыше, чтобы далеко вокруг нас распространялся этот свет Христов, "чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем" (2Кор.4:10).

Я хотел бы еще раз повторить, что мы только как верные поклонники способны "за завесой" и "вне стана" быть живыми свидетелями правды, и это при сознании, что наше жительство – на небе, а здесь мы – только пилигримы и пришельцы.

Оказать влияние на людей мира сего мы можем лишь тогда, когда мы в силе благодати будем жить обособленно от них. Убедить этот мир в его греховности, оставаясь ради собственного удовольствия с ним связанным, было бы абсурдом.

При этом нас постигло бы то же самое, что и Лота, который в глазах своих родственников и окружающих его людей оказался шутником.

Чем больше мы будем смотреть на Христа, находясь "за завесой", тем меньше у нас будет интереса ко всему мирскому, и тем вернее будет в нас выражаться дух и характер небесных пришельцев. Отверженность нашего Господа со стороны мира все более должна определять наши позиции и хождение.

Однако, к нашему стыду, следует признать, что в нас часто пробуждаются земные интересы и мы с удовольствием устраиваемся как можно уютнее. Разве не бывает так, что мы себя улавливаем на чувстве одиночества, вызванном именно нашим обособлением от этого мира? У Авраама это чувство чужбины было не потому, что он покинул землю своих родственников, Месопотамию, но потому, что он искал другую родину.

Будем же возможно бдительнее пребывать "за завесой" и видеть богатые благословения любви нашего Бога и Отца. Будем здесь на земле ходить перед Богом в верности по вере, "вне стана", основываясь на надежде, данной нам Духом Святым, как якорь, проникающий в глубину души. Тогда мы станем настоящими гражданами неба, правдивыми поклонниками в вышних и верными свидетелями, настоящими пилигримами здесь, на земле.