Вино и крепкий напиток.

 

Вино и крепкий напиток

"Аарону же Елезару и Ифамару, сынам его, Моисей сказал: "голов ваших не обнажайте и одежд ваших не раздирайте, чтобы вам не умереть и не навести гнева на все общество; но братья ваши, весь дом Израилев, могут плакать о сожженных, которых сожег Господь; и из дверей скинии собрания не выходите, чтобы не умереть вам: ибо на вас елей помазания Господня" (Лев.10,6-7). Молча стоял Аарон возле трупов своих старших сынов, низко склонив свое чело пред судом Святого Духа. Тихо, как немые, два его двоюродных брата Мисаил и Елцафан вынесли трупы братьев своих из святилища за стан. Совершенно естественно было бы, если бы отец и братья углубились в страдания и траур по этому случаю. Не было ли бесчеловечно в такой ситуации требовать от них терпеливого проведения священнослужения? Естественно и разумно это могло бы показаться так, но только не возрожденному мышлению. Оно все связывает с Богом, и судит по естеству того, который есть свет и хочет быть прославлен пред всем народом.

Аарон и его сыны были священнослужителями, и елей помазания Господня был на них. И им предъявляются совершенно иные требования, нежели к народу и даже левитам. Однако, их братья, даже весь народ и весь дом Израилев, имели право оплакивать "испепеление", но Аарон и его сыновья должны были воздерживаться от всякого видимого траура. И, если бы даже их сердца обливались кровью, их наружное, видимое, должно было всегда соответствовать той святости, в которой они служили. И из дверей скинии собрания они не должны были выходить, другими словами, – их священнослужение не должно было прерываться ни на миг из-за суда, произведенного над их братьями. Немедленная смерть была бы и их участью. Требования Бога выше, чем требования природы, пред ними все должно уходить на задний план.

Действует ли Он по благодати или судит, священство (семья священнослужителей) находится пред его лицом, видит его действие и поклоняется ему.

В этом и во многом другом, выявляется большое различие в том, что исходит от Бога, а что от человека! Каждая человеческая религия делает уступки, исключения, позволяет извинения самым высоким чинам и их представителям, в определенной степени – развязанность и своеволие. Совершенно по-другому это выглядит у праведного Бога. Серьезные требования его характера Он не предъявляет никому другому, как только приближающимся к нему и находящимся в его привилегиях.

Плоть пугает такие серьезные, испытывающие сердце действия, обновленное мышление же приветствует их как единственно приемлемые и правильные.

И мы являемся священниками, такими, которые совершенно приближены к Богу и несут святую ответственность. В этом смысле между нами нет никакой разницы, все верующие являются сынами Аароновыми, священниками Бога.

Если же нас рассматривать как левитов, то существуют различия: все являются служителями, слугами, все в равной близости Бога, но не все выполняют одно и то же служение, одни носят ковчег, другим доверены доски, канаты, колья скинии.

Если же речь идет о нас как о священниках, то при всей разновидности способностей, выполнения служения и духовных познаний мы находимся на совершенно равной ступени в смысле положения нашего служения. Все являются поклоняющимися, все призваны находиться в священстве и приносить жертвы благоугодные Богу чрез Иисуса Христа.

Потому-то и наставления нашей главы имеют для всех равное серьезное значение. Всем нам, в совершенстве приближенным к Богу, не подобает углубляться в наше естественное горе, чтобы не потерять способность поклоняться, и в первую очередь тогда, когда речь идет о познании праведных путей Бога.

Нет, Бог не ожидает от нас бездушия и бесчувственности, напротив, Он хочет, чтобы мы чувствовали боль, даже плакали с плачущими. Но как священники, приближенные к Богу, и на которых излит елей помазания Господа (прообраз Святого Духа), мы должны всегда находиться вне сферы естественных влияний, так, чтобы и самое большое горе и глубокий траур не повлияли на исполнение нашего служения, как поклоняющимся Богу и находящимся вблизи его. Равно этому, не подобало приближающимся к Богу показательное отношение к трауру, возбуждение плотских чувств и употребление вина и крепких напитков.

"И сказал Господь Аарону, говоря: вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобою, когда входите в скинию собрания, чтобы не умереть. Это вечное постановление в роды ваши. Чтобы вы могли отличать священное от несвященного и нечистое от чистого, и научать сынов Израилевых всем уставам, которые изрек им Господь чрез Моисея" (Лев.10:8-11). Таким образом, все, что возбуждает плоть и находится вне согласия с духовными понятиями и убеждениями, должно быть удалено от тех, кому подобает вступать в священство. Непринужденно мы чувствуем, что "вино" и "крепкий напиток" неуместны в близости Бога.

Читатель, вероятно, подумает, что мы, говоря о вине и крепком напитке, не говорим о них в буквальном смысле (хотя христианин и по отношению к этим вещам должен быть очень внимательным), а о том, что две эти вещи представляются образно, и что в равной степени, как вино, так и крепкий напиток действует на естество человека. Кто знает, как часто уже и мы через "употребление вина" были удержаны приблизиться к Богу. Как только появляется нечто подобное, действующее на нас, мы даем волю нашим плотским наклонностям, даже ищем радость и удовлетворение в разнообразных вещах, кажущихся безобидными (неважно, что это, ведь плоть может быть занята чем угодно), мы пьем "вино и крепкий напиток". Наша способность различать поддается этому влиянию и через это мы становимся неспособными к здравому суждению.

Существуют тысячи вещей и ситуаций, способных на нас воздействовать, например, так называемые изящные искусства, как: архитектура, художество, скульптура, поэзия, музыка, пение, красноречие, не говоря уже о многих других, не имеющих ничего общего с религией вещах, которые воздействуют на нас: коммерческие дела, политика, личные развлечения и т.д.

А сколько уже названных вещей и дел связаны с религиями этого мира! Поднимающиеся к небу здания и башни, залы с прекрасными колоннами и изваяниями, превосходные картины и множество резных изделий, громкие органные звуки и захватывающее хоровое пение, прекрасные одежды и праздничные церемонии, возвышенные процессии, святые предприятия – все это "вино и крепкий напиток". Все это лишь прекрасное зрелище, ласкание слуха, удовлетворение плоти, религиозных и естественных желаний сердца, и потому для человека самое драгоценное и незаменимое.

Разве надобно говорить, что все эти вещи неуместны во священстве, потому что они совращают сознание, отвлекают взор и сердце от него, который в единственном роде достоин внимания и рассуждения.

Все, что не соответствует характеру тихой святой радости, настоящего духовного наслаждения и не развивает этот характер, несовместимо со святым присутствием Бога. Среди того, что на нас может воздействовать как "вино и крепкий напиток" мы называем и музыку, пение, красноречие. Что первых два на нас могут воздействовать одурманивающе, каждому из наших читателей ясно из примеров личной жизни. Однако почему красноречие? Можно красноречие отнести к тем вещам, против которых следует быть начеку? Само по себе красноречие безвредно. Напротив, если Аполлос в Деян.18,24 назван "мужем красноречивым", то это, конечно, не сарказм и опровержение, а признание. Но когда этот дар используется для возвышения человека, с целью воздействия на его чувства и т.п., то этот дар превращается в зло. Его воздействие может стать таким же одурманивающим, как и воздействие музыки и пения. Стали бы, например, преподносить ту же правду о Христе, его деле, его личности, так просто, без красноречия, число слушающих вскоре бы уменьшилось, ведь правда без фасадов не отвечает вкусам человека. С другой стороны, те, кто остались, имели бы глубокие, надолго остающиеся впечатления. Сердце и сознание пришли бы к действию и принесли бы плоды для вечности.

Мы уже подметили, что красноречие само по себе не может быть осужденным. И все-таки апостол Павел говорит: "И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого. И был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией" (1Кор.2,1-5).

О, если бы некоторые наши евангелисты верно следовали этому примеру великого апостола; нам пришлось бы гораздо меньше жаловаться на фальшивые и неустойчивые покаяния. Конечно же, со стороны большой общественности признание этого было бы намного скупее, а это не льстит нашей душе.

Итак, от всего, что нас окружает и способно испортить здоровый "вкус" нового человека и отрицательно повлиять на духовную способность различать (пусть оно будет беззлобным и безвредным), следует сторониться и воздерживаться семье священнослужителей Бога как "вина и крепкого напитка".

Каждый из нас должен в этом смысле знать, что на него воздействует и вредит ему. Наклонности и опасности различны, однако плоть от любой из них одинаково развращается и естество становится коварным.

Не станем же обманываться тем, что мы способны наши священнослужения, будь-то в отдельности или в общении с другими, исполнять, не бодрствуя со всей серьезностью и не будучи трезвыми, не воздерживаясь от всего, что действует на нас пагубно и возбуждает наше естество. Невозможно в этот момент быть занятым тем, чему – не место в святилище Бога, делая вид, будто ничего не произошло.

Мало того, что эти факторы для человека являются препятствием для близости со святым Богом, они делают его неспособным различать святое от несвятого и чистое от нечистого (ст.10).

Подобно тому, как дерево может развиваться только в условиях здоровой почвы, света и под согревающими лучами солнца, так развиваются и способности духовного естества, силы нового человека – только с помощью соответственного питания вблизи Бога, его оживляющего и оберегающего света. В Евр.5:14 мы слышим о таких: "Твердая пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла".

Апостол Павел молится, чтобы верующие в Колоссах "исполнились познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога" (гл.1:9-10).

А филиппийцам он пишет: "И молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве, чтобы, познавая лучшее, вы были чисты и непреткновенны в день Христов" (гл.1:9-10). Верующих же в Риме он увещевает: "И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная" (гл.12:2).

Таким образом, апостол предполагает, что чистое, пристойное хождение в познании и исполнении доброй и совершенной воли Бога возможно до пришествия Господа. Однако каково условие для этого? Такое тесное общение с Богом, при котором познаешь его намерения и волю, можешь различать преимущественное от менее доброго. И в этом, как и во всей христианской жизни, необходим рост. Гораздо больше требований предъявляется к зрелому во Христе, нежели к дитя. Чем больше тренируется духовное мышление посредством навыков, тем острее и яснее становится способность различать. И наоборот, чем равнодушнее мы эти навыки тренируем, тем больше исчезает свет и происходит отупение духовных способностей. Почему мы так часто сомневаемся каким путем идти, какие шаги нам делать и какое решение принимать? В большинстве случаев причина не в недостатке путеводителей и предписаний со стороны Бога, а в недостатке нашей трезвости мышлений и духовного суждения.

Если бы мы в присутствии Бога и в общении с ним в священстве научились лучше различать святое от несвятого, нам было бы не так трудно чистое отличать от нечистого. Но потому, что первого в нас так недостает, второе создает нам большие проблемы.

Мы не можем сказать: "Мы живем еще во плоти, так оно и есть, все мы блуждаем". Это бы означало оправдывать наш грех, по крайней мере, нашу нерешительность и нетрезвость, а от этого сохрани нас Бог в благодати своей! Не имеем мы право искать прикрытия и в повседневных наших трудностях и искушениях. Потому что: "Вас постигло искушение не иное, как человеческое, и верен Бог, Который не допустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так, чтобы вы могли перенести" (1Кор.10:13). Если христианин, находясь под благодатью и вблизи Бога, принимает увещевания об опасности действия плоти, он будет делать уверенные шаги и станет благословенным свидетельством для других. Однако, как больно, если эти поучения человек должен получить на пути серьезных заблуждений и извращений! В этом заключается секрет жизни во святости для многих христиан. Речь здесь не идет об успехе на какой-либо ступени, помыслах только о себе, своей святости, своем личном прогрессе, как это часто можно услышать. Ведь святость, которой мы должны стать причастны, является святостью Бога (Евр.12:10). Секрет здесь очень простой: верующий должен жить в тесном общении с Богом. В этом и следует искать истинную силу его хождения. Чем теснее это общение, тем меньше будет проявляться слабость его плоти. Как уже было сказано, человек познает свою плоть в присутствии Бога, а не в присутствии сатаны. И поступая так, он все яснее познает благодать Бога, противопоставленную плоти, и идет свой путь, черпая силу у Бога, вместо того, чтобы кичиться собственным опытом и оправдываться своей слабостью. Обособляясь от всего того, что возбуждает плоть, он в сознательном общении с Богом учится познавать его святые намерения, отличать святое от несвятого, чистое от нечистого.

Сам познавший все это, он способен тогда научать других и может им со всей решительностью указать: вот так рассуждает Господь по отношению того или иного, как написано здесь в Лев.10:10-11: "Чтобы вы могли отличать священное от несвященного и нечистое от чистого, и научать сынов Израилевых всем уставам, которые изрек им Господь чрез Моисея". Или в Мал.2:7 сказано: "Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа".

Дорогой верующий читатель, обратим же внимание на серьезное увещевание Бога в адрес Аарона и его сынов: "Дабы вина и крепких напитков не пили, входя в скинию собрания". Обратим внимание также на дополнение: "Это вечное постановление в роды ваши".

ЧУЖДЫЙ ОГОНЬ.• 

Чуждый огонь

1911 г.

1. Смерть, как жертва примирения – основа поклонения (Лев.10)

В книге Левит нам показано, какими путями человек может приблизиться к святому Богу, который возвышается над херувимами. Во всяком случае, при исследовании этой книги мы видим шаг за шагом, что путь к священству действительно еще не был открыт (ср. Евр.9:8). Это могло произойти только после того, когда Сын Бога воззвал на Голгофе: "Свершилось!", и тут же, в качестве ответа, была разорвана завеса в храме, отделявшая вторую скинию святилища от первой.

Однако в проообразе этот путь нам здесь показан так ясно, как ни в каком-либо другом месте ветхого завета. Потому-то уже в начале книги нам встречается точное описание различных видов жертв, и в завершение этого повествуется об устройстве священства. Аарон и его сыны помазываются и посвящаются этому служению (гл.8 и 9). Между прочим, следует подметить, что первосвященник и его сыны, – Аарон и его дом, – являются неизменными прообразами Христа и его Церкви.

Временами они кажутся разделенными, как это показано в гл.8 нашей книги.

Аарон подвергается помазанию без предшествующего окропления его кровью, сыны же его были окроплены елеем и кровью. В этом мы узнаем полноту личности Христа, Он мог получить полноту Духа Святого без взаимосвязи с кровью примирения, мы же ее получаем благодаря его совершенству и заветам, приобретенным пролитой кровью его. Именно в Аароне мы видим прообраз Христа, а в нем и его сыновьях – прообраз Церкви.

Все мы – "священники" Бога. Это наше благословенное место, наше драгоценное преимущество детей Бога. Мы не должны забывать свою позицию постоянного, непрерывного служения. Посредством введения священников в Израиле в близость к Богу они становились слугами всего народа. Так сам Иисус, ставший "Первосвященником по чину Мелхиседека" (царь и священник, стал служителем скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек (Евр.8,2), по примеру священнослужителя Аарона.

И мы, ставшие Богу "царями и священниками", находимся в той же позиции, что и сыны Аароновы.

В конце 9 главы повествуется, как Аарон после помазания приносил предназначенные жертвы и потом с Моисеем уходил в скинию собрания. Царь и священник исчезали от взглядов народа, ожидавшего вне святилища, а когда они снова выходили и благословляли народ, слава Господня открывалась всему народу, и огонь исходил от Иеговы и пожирал на жертвеннике жертву всесожжения и весь тук.

"И вышел огонь от Господа и сжег на жертвеннике всесожжение и тук, и видел весь народ, и воскликнул от радости, и пал на лице свое" (Лев.9:24) – захватывающая картина тысячелетней славы, величия и радости, которая откроется в конце дней, когда Христос, истинный Царь и Священник, сокрытый теперь в скинии, придет к своему народу Израилю и благословит его.

Все – в величии и славословии! Но увы! Прежде чем закатилось солнце того много значащего дня, славу и величие сменило темное облако суда, славословие превратилось в траур и вопль. Слово Бога от начала до конца повествует о греховности и несовершенстве человека. В какие бы условия и ситуации Бог не ставил человека, везде он грешил. Адам, Ной, народ израильский и церковь – все, все они говорят одним языком и печально и смиренно поучают нас. Греховность и несовершенство постоянно характеризуют пути человеческие. И предстоящая глава показывает нам это в серьезной, захватывающей форме. Надав и Авиуд, сыны Аароновы, принесли пред Господом "огонь чуждый, которого Он не велел им. И вышел огонь от Господа, и сжег их, и умерли они пред лицем Господним" (Лев.10:1-2).

Это приводит нас к одной из важнейших частей священнослужения: к поклонению.

Однако, прежде чем мы этим вопросом займемся подробнее, нам следует немного поразмыслить над его основой.

Этой основой является смерть, смерть как жертва примирения за нас. Без этого поклонение невозможно. Смерть должна выступить между нами и Богом. Поразмыслим над Каином и Авелем. Каин принес плоды проклятой земли, отвоеванные у нее в поте лица – именно то, что всегда старается принести Богу душевный человек. Его богослужение обошлось ему гораздо дороже, чем богослужение Авеля. Но во всем этом деле не было веры, познания падшего человека, никакой мысли о справедливости Бога или благодати. Жертва Каина свидетельствовала о полной бесчувственности его сердца по отношению к его состоянию в очах Бога. Он принес "жертву глупца", и это все, что может принести религиозный человек и неверующее сердце.

Если задаться вопросом: в чем заключалось "преимущество" жертвы Авеля, то следует ответ: в вере, действовавшей в этом человеке. Авель признавал чрез свою жертву, что между ним и Богом должна вступить смерть, что он грешный, виновный человек пред Богом, заслуживающий смерти. Так он стал истинным поклонником, и так оно должно быть постоянно: без смерти не может быть поклонения.

Для того, чтобы человеку иметь доступ к Богу, необходимо при любых условиях посредничество смерти. Иначе дверь к Нему останется запертой, дорога загражденной. Так это было прообразно в ветхом завете, так оно должно быть в действительности и сегодня.

Под законом существовал ряд различных жертв, подобно тому и смерть Христа представлена в различных прообразах.

Два основных вида жертв были: жертва за грех и жертва всесожжения, обе самые святые, обе жертвы сожжения, однако "последние" жертвы сожжения – "как благовонные". Без жертвы за грех, посредством которой решался вопрос греха, не было бы, разумеется, доступа к Богу и возможности поклонения ему.

Она (жертва) есть "входная дверь", путь, на котором только мы, спасенные, можем приближаться к нему.

А жертва всесожжения есть жертва в "приятное благоухание", прообраз полной отдачи и посвящения Христа Богу, которая в конечном итоге характеризует наше поклонение. Мы имеем доступ к Богу не только через примирительную силу крови Христа, но и через нашу приемлемость во Христе. Говоря другими словами: мы имеем доступ не только как прощенные, но и как находящиеся под благодатью и "возлюбленные", через спасительный подвиг Христа мы причастны приятному для Бога-Отца благоуханию.

Постиг ли ты это и стало ли оно достоянием твоего сердца, мой дорогой верующий читатель? Ведь верно, эта действительность создает в богослужении верующих атмосферу сердечности и возвышенности, которую можно себе только представить. Всесожжение, таким образом, придает поклонению характер собственного "приятного благоухания". Нет, наверное, необходимости напоминать, что все, созданное Христом и его жертвой – совершенно; у нас, однако, в любых отношениях все носит печать несовершенства. Однако, что сделало жертву Христа для Бога такой приемлимой? Что же придает ей это приятное благовоние? Это было совершенство его святой воли, связанной и открытой нам его полной отдачей Богу. Он мог сказать: "Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимет ее у Меня, но Я Сам отдаю ее: имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее; сию заповедь получил Я от Отца Моего" (Иоан.10:17-18). Он был не только этой чистой, безупречной, Богом избранной жертвой, но и способным: "Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу" (Евр.9:14). Таким образом, Он содействовал любви Отца к нему. Никто не мог взять у него жизнь. Он отдал ее добровольно – в силе его божественной личности.

"Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной" (Фил.2:6-8).

Исполнить волю Отца было его радостью. Закон Бога был в его сердце и Он пришел тем, о ком написано в книге завета.

Наше грешное состояние своеволия (ведь по натуре мы в своем своеволии способны только ко злому) вынудило его к самопожертвованию, совершенному послушанию. В любых ситуациях в образе Христа мы находим совершенство. Он был совершенным во всех своих путях, во всей своей жизни, в своем посвящении себя Богу.

И этот совершенный пожертвовал сам себя Богу в совершенном послушании: "Да будет не Моя воля, Отец, но Твоя!"

Точно так, как своевольное намерение первого Адама вызвало смерть, замысел и намерение последнего Адама – служить Богу, принесло нам жизнь чрез его смерть. Первый человек прислушался ко лжи сатаны и оскорбил этим самым величие Бога – ведь сатана отвергал, что Бог правдив и благороден.

Сам же Господь Иисус в жесточайших испытаниях ни на миг не колебался в своем послушании Богу и в своей надежде на него, Он прославил Бога во всем, что Он имеет. Потому-то Он и мог в момент ухода Иуды, предавшего его, сказать: "Ныне прославится Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем" (Иоан.13:31). Кто бы мог быть способным в состоянии греховного окружения прославить самого Бога, взаимосвязать мир и справедливость, как не Он, сын человека? И в этом служении Бог нашел удовлетворение.

На кресте Бог был прославлен в совершенстве. Он однажды сказал, что возмездие за грех есть смерть. Сатана же противоречил этому – "нет, не умрете" (Быт.3:4). А теперь, мой читатель, взгляни на того, который висел на кресте! Говорил Бог правду? Да, и любовь Бога к человеку сатана тоже поставил под сомнение. И вот, смотри, Иисус умирает на проклятом древе! Сатана искушал человека, обманывая его обещаниям, что, как только он, человек, отведает плоды древа познания добра и зла, он будет сам как Бог.

А что сделал Бог? Он отдал Сына своего возлюбленного и сказал, что мы должны стать ему подобными. Таким образом, Бог имеет оправдание для человека не к его погибели, а к его вечному спасению.

Когда Господь Иисус чрез вечного Духа принес Себя в жертву без пятна, Бог и в этом нашел удовлетворение, и: "Там, где Бог находит успокоение, нахожусь в Его мире и я". На этом-то и базируется поклонение, оно приобретает свое благоухание из того, кто был Христос сам и что Он сделал.

Чем сильнее был огонь жертвы всесожжения, тем яснее чувствовалось ее благоухание. "Это всесожжение, жертва, благоухание, приятное Господу" (Лев.1:9).

Так это было в совершенстве во Христе. Огонь святости Бога, пронизывающий и испытывающий все его духовное, нес только приятное благоухание Богу. В этом и заключается наша приемлимость в очах Бога. В значении этой личности и этой жертвы мы имеем доступ к Богу и, приближаясь к нему, мы наслаждаемся этим общением. Во время жертвоприношений часть принадлежит Богу, часть священнику, и приносящие жертву тоже могли есть от этой жертвы. Так оно происходит еще и сегодня, но все наше празднование может основываться только на величии, которое в очах Бога есть Христос, и мы в нем (Христе).

И в заключение еще одно. Смерть, хотя она и свидетельствует о греховности человека, теперь, вследствие смерти Христа, стала нашей служанкой, "...или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, – все ваше" (1Кор.3:22), потому что Иисус вкусил смерть, смерть за нас, – как она когда-то была против нас. Да, все, что было против нас, исчезло. Христос, "по благодати Божьей, вкусил смерть за всех" (ср. Евр.2:9).

В его смерти мы видим благодать Бога, хотя эту смерть Он претерпел ради наших грехов. Все то, к чему прикасается наш верный Господь, превращается для нас в благословение. И там, где себя во всей мощи проявила смерть Иисуса, проявилась одновременно и грандиозная сила благодати.

2. Чуждый огонь

Как мы уже заметили, любой вид поклонения приобретает "приятное благоухание" из того, кто был Христос и что Он сделал. Аарон и его сыны должны были брать уголь с жертвенника первой скинии, на котором совершались жертвы всесожжения, мирные жертвы и другие, чтобы принести жертву приятного благоухания Господу. Так оно должно было быть по усмотрению Бога (ср. гл.16:12). Однако, Надав и Авиуд, два старших сына Аароновых, пренебрегли божественной заповедью (если эта заповедь еще не была дана Богом, то они, не дождавшись указаний Бога, стали совершать свое служение по собственному усмотрению). Они "принесли пред Господом огонь чуждый, которого Он не велел им" (ср. ст.1).

Может быть, они нарушили указания Бога, о которых говорится в гл.10,9 и, будучи нетрезвыми, потеряли рассудок? Было ли это только недостаточное благоговение пред Богом, или они совсем забыли о своей зависимости от Него? Мы этого не знаем. Однако, мы видим, как серьезно и строго Бог наказывает их за грех. Тот же огонь, который во время жертвоприношений (см. гл.9:24) возносил приятное благоухание Богу, исходит теперь от него, чтобы пожрать беззаконников. "И умерли они пред лицом Господним" (10:2).

Да, "Бог наш есть огонь поядающий", "страшен Бог в великом сонме святых, страшен Он для всех окружающих Его" (Пс.88:8). И Господь сказал: "в приближающихся ко Мне освящусь и пред всем народом прославлюсь" (ст.3). Невозможно умалить требования его святости, Он должен оставаться верным самому себе. И если Он в своей безграничной благодати позволяет нам приближаться к нему, то мы не должны ни на минуту забывать, что Он есть свет и нет в нем никакой тьмы. "Будьте святы, потому что Я свят!"

Благословенное, драгоценное отношение, посредством которого мы приближаемся к Богу, влечет за собой для нас серьезную, святую ответственность. Мы – дети Бога, свидетели Бога, священники Бога, человеки Бога и т.д. Однако во всех этих отношениях мерило нашей ответственности исходит из естества и характера того, кто создал эти отношения.

Нет никаких сомнений в том, что оба сына Аарона потеряли из поля зрения эту серьезную истину. Они были священниками Иеговы, и только за ним было право определять, как следует ему поклоняться и его прославлять. Каждое самовольное действие было дерзким вмешательством в его права, пренебрежением к его величию и святости. Это дает нам возможность понять, почему Бог так серьезно и строго судит.

Надав и Авиуд хотели служить Господу по собственному усмотрению, потому-то и настигло их безжалостное осуждение. Чем ближе мы к Господу, тем больше требуется от нас. С глубочайшим сознанием его святости и строжайшим осуждением своего собственного "я" мы должны приближаться к нему.

Как уже было сказано, брать огонь было позволено только с жертвенника всесожжения, на котором сжигалась приятно благоухающая жертва (прообраз драгоценного благовония Христа, которое величественно восходило из огня судилища). Какой огонь принесли несчастные сыны Аарона и откуда они его взяли, нам не сказано, достаточно знать, что он был не с алтаря Бога. Это был огонь чуждый, а потому и неприемлемый для Бога. Его (огонь) нельзя было приносить пред лицо Господа, с ним (огнем) нельзя было приближаться к Богу.

Как это все серьезно для нас!

Все наше поклонение, общее пение песни, восхваление и благодарение в собрании, и тем более во время вечери Господа, словом, все, что мы в священническом служении приносим Богу, должно брать свое начало из источника, исходящего от Христа и его смерти, должно иметь свою особенность и драгоценность и нести его благоухание.

Только так может наше служение быть приемлемым для Бога, несмотря на то, что с нашей стороны всегда будут обнаруживаться недостатки и ошибки.

Ведь даже глубочайшее познание личности Христа, самое нежное любвеобильное отношение к его любви, его жертве, самые теплые симпатии нашего благодарного сердца, все это было бы несовершенным и неприемлемым, если бы оно не исходило из того источника, которым является сам Он.

Каждое жертвоприношение, как это сказал сам Господь, должно быть приправлено солью. Все другое, что исходит из естества человека, или рассчитано на то, чтобы возбудить его естественные человеческие чувства, есть "чуждый огонь", мерзость пред Богом. Кто такую жертву принесет, будет встречен огнем истребления Бога.

А что, хотелось бы мне спросить, есть в нас, что не заслуживало бы огня суда? Ничего! Однако, если наше собственное "я", и все, что в нас есть, пройдет через огонь судилища во Христе, как этому огню судилища подвергнут был Он сам, победив грех и прославив Бога, то в нас не останется ничего более, чем драгоценное благоухание Христово. Могли бы мы быть настолько глупыми и самонадеянными и желать нечто другое? Могли бы мы принести Богу что-то другое, заменяющее то приятное благовоние или что-либо удовлетворяющее запросы Бога? Нет. Во Христе, и благодаря его смертному подвигу, мы предстаем пред Богом, его (Христа) мы приносим в нашем поклонении пред Богом, и чем полнее наши кадильницы наполнены огнем жертвенника всесожжения, тем чище и сильнее будет к Богу подниматься приятное благовоние с нашего маленького жертвенника.

Пылкие чувства, религиозные мероприятия, утомительные упражнения и тому подобное есть нищенские результаты плотской святости и человеческого своеволия, все это мерзость пред Богом. Все это "чуждый Богу огонь"!

Ужасно сознавать, что свидетельствующая церковь пошла по пути Надава и Авиуда! Исчезло приятное благовоние Христа из их собраний, и его место заняли жалкие результаты "чуждого огня". На место богобоязни стало своеволие; человеческие мероприятия и религиозные ритуалы вытеснили простое, но славное священнослужение верующих и сделали это служение совсем невозможным. Все рассчитано на то, чтобы центром внимания сделать человека, его религиозные набожные чувства, а Христа вытеснить совсем. Совсем забыта позиция, в которую Бог поставил своих поклонников.

Не приходится удивляться тому, что описанное нами положение царит в среде тех, кто упражняется в богослужениях, однако не знает Бога. Но какова атмосфера среди тех, которые вышли из среды их, согласно заповеди (2Кор.6:17) и недотрагивающихся к нечистому? Не находится ли там грех Надава и Авиуда? Дай Бог, чтобы это было не так! Однако, к сожалению, мы должны признать, что "чуждый огонь" и среди нас является небезызвестным фактором. Как свидетельствуют некоторые факты, среди детей Бога распространяются деяния пред Господом, несовместимые с жертвоприношением с алтаря всесожжения.

Кто-то елейно молится и говорит высокопарные слова о благословениях, которые мы имеем во Христе.

Но слушатели не тронуты, здесь невозможно настоящее участие в молитве. Чувствуется, что на первом плане здесь человек. Где должна бы быть принята за основание крестная смерть, звучит собственное "я". Это – чуждый огонь! Кто-то другой сидит и со счастливым сердцем поет благодарственные прекрасные песни, даже предлагает такую песню или читает отрывок из св. писания в то время, как его душа не имеет мира во Христе с Богом. Его голос звучит громко, поднимается его фимиам, но это – чуждый огонь!

Поднимается третий, чтобы сказать слово, и ему хочется, чтобы его хоть раз услышали в общении верующих, или, что еще хуже, ему самому нравятся его речи, и, как он думает, у него есть дар, потому он и имеет право его практиковать. Ему нельзя противоречить, его рассуждения правдивы, но они – чуждый огонь!

Другие же озабочены, чтобы возбудить в себе пылкие набожные чувства с тем убеждением, что они таким образом служат Господу. Они рассуждают преимущественно о телесных страданиях Христа, и, если они по-настоящему углубились в эти чувства, они думают этим самым как-то особенно послужить Богу. Все это – чуждый огонь!

Однако, что можно сказать, если христианин как священник хочет приблизиться к Богу, а его сознание обременено, его сердце нечисто. Если он даже к трапезе Господа приходит под тяжестью неосужденного сердца, не осудив самого себя (1Кор.11:28), он делает себя особенно виновным в грехе двух сыновей Аароновых, и суд над ним должен случиться тут же, на месте, "ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет в осуждение себе, не рассуждая о теле Господнем" (1Кор.11:29).

"И вышел огонь от Господа, и сжег их, и умерли они пред лицем Господним". Какая ужасная захватывающая сцена!

"Чуждый огонь" встречается со святостью и с истинным огнем суда Бога. Очень серьезной является эта мысль! Бог проявляется здесь, и, впрочем, именно на месте благодати, как Бог – судья.

И не может быть ничего иного. Бог есть Бог, и все, что пытается пред ним занять ложное место, должно встретиться с его справедливым гневом. Несмотря на то, что благодать нас ввела в его присутствие, это место, как было сказано, остается святым местом, местом судилища. "В приближающихся ко Мне освящусь". "Ибо, если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы" (1Кор.11:31).

Дай Бог, чтобы все мы обратили самое серьезное внимание на эти факторы! Однако как много "чуждого огня" обнаруживается в нашем поклонении, сколько равнодушия и своеволия в нашем служении. Потому-то Богу приходится часто говорить с нами так строго. Бог, который нас призвал, свят и остается святым. Он, которого мы зовем Отцом, судит, невзирая на личность, каждого по делам его.

"Но, по примеру призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех поступках; ибо написано: "Будьте святы, потому что Я свят".

"И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего" (1Петр.1:17). Наша ответственность должна соответствовать месту, которое мы занимаем. Господь судит нас соответственно той позиции, в которой мы находимся. Ведь в наших ситуациях здесь, на земле, происходит то же самое. Ответственность человека возрастает в зависимости от его положения и широты его потребностей.

Да, даже людей, живущих в моем доме, я оцениваю совсем по-иному, нежели живущих вне его. Чужой мог бы себе позволить то, что я бы запретил делать своему жильцу или даже члену моей семьи.

Бог поступает с нами на основании благодати и святости, и не будем забывать, что святость и для нас есть часть благодати, как и всякое другое благословение. Если Бог нас призывает: "Будьте святы, потому что Я свят", – то это для нас не только заповедь, но и показывает нам, в каких отношениях доверия с ним мы находимся. Святость прилична нам и отвечает глубочайшим запросам нашего нового естества.

Благодать должна сделать нас "причастными Его святости" (ср. Евр.12:10).

Не то, чтобы Бог потребовал эту святость от человека, как это часто практикуется или этому учат, а именно: Он сделал нас причастными к его святости, и притом в любви.

И что еще бы могли или хотели мы себе пожелать, как отчуждение от всего того, что неприятно для самого Бога? Речь не идет о невиновности нашей – эта прекрасная одежда испорчена навсегда через грех человека, речь идет о святости. Невиновность есть недостаточное познание зла и добра. До своего падения человек был невинным, мы же считаем безвинным ребенка до тех пор, пока он начинает различать добро от зла. Никто не будет называть Бога невинным. Бог свят, и Он делает нас причастными его святости.

Его святость есть познание зла, как оно выглядит в его очах, и способность возвыситься над ним. Разве это не что-то возвышенное и прекрасное?

А потому я смею утверждать, что святость есть так же часть благодати, как и любовь, которая является ее началом. Что же усугубляет состояние впадшего в грех человека, так это то, что он, имея познание добра и зла, все-таки неспособен оставить одно и делать другое.

"И сказал Моисей Аарону: вот о чем говорил Господь, когда сказал: в приближающихся ко Мне освящусь и пред всем народом прославлюсь. Аарон молчал" (ст.3). Да и что он мог сказать? Это были его сыны, которые согрешили, его собственная плоть и кровь. Они, которые были непосредственно с ним как свидетели славы Господа, принявшие помазание, лежали теперь пред ним, пожранные огнем наказания! Язык первосвященника не мог произнести ни слова, хотя сердце отца истекало кровью. Аарон здесь ясно видел руку Бога в суде: "Я стал нем, не открываю уст моих; потому что Ты соделал это" (Пс.39:9). Бог говорил, а Аарону следовало молчать. 

Béke vagy békesség?

 

Béke vagy békesség?

"Tüzet vetni jöttem a földre, és mennyire szeretném, ha az már lángra lobbant volna. Be kell még merülnöm egy bemerítkezéssel, és micsoda szorongás fog el, míg az beteljesedik. Úgy vélitek, azért jöttem, hogy békét hozzak a földre? Nem azért, hanem hogy meghasonlást. Mert mostantól kezdve ott, ahol egy házban öten vannak, meghasonlanak: három kettő ellen, és kettő három ellen lesz, apa a fiúval hasonlik meg és fiú az apával, anya a leányával és leány az anyjával, anyós a menyével és meny a napával."( Lukács 12,-49..53).

 Megmondom őszintén, hogy nem értem a keresztényeket, akik békét hirdetnek, azokat akik ígérik, hogy minden rendbe lesz, eljön a világbéke. Azt sem értem, hogy honnan veszik azt, hogy minél tovább annál többen fogják Krisztust követni. Azt sem értem, hogy miért gondolják, hogy az Úr áldása a környezetünk megbékéltetése. Hogy körbe legyünk véve barátságos emberekkel. Ez azt bizonyítaná, hogy béke teremtők vagyunk. Amióta a bűn bejött a világba nincs béke. Nem mindig ropognak a fegyverek, de minden háború után készülnek újabb háborúra. Az első világháború után kitört a második világháború, hogy csak az elmúlt száz évre visszatekintsünk. A második csak a folytatása az elsőnek. Aztán a hidegháború következett. Most pedig újból forrong a világ. Az ukrán - orosz háború sem hoz békét akárhogyan is végződik. Ha leteszik a fegyvert az ukránok, vagy ha kiűzik az oroszokat az országból, akkor se lesz béke. A látszólagos béke, csak egy átmeneti állapot. Egy egész életet le lehet élni háborúk nélkül, de a levegőben mindig ott van a következő háború. Amíg a sátán szabadlábon van, nem nyugszik. Egy hívő ember tudja, hogy békeidő számára nem létezik. Nem hiába Pál apostol az efézusi levélben ír a hívő fegyverzetéről. "Annakokáért vegyétek föl az Istennek minden fegyverét, hogy ellentállhassatok ama gonosz napon, és mindeneket elvégezvén megállhassatok."(Ef.6,- 13). Aki nem veszi fel ezt az Istentől kapott fegyverzetét, az már vesztes. Mert ha azt hiszi, hogy béke van, egy váratlan pillanatban áldozattá válik. Bizony, hogy észre se veszi és már a sátán karmai között találja magát. A testi ember ezt sokszor nem is érzékeli, hogy a háló ki van vetve rá. A szellemi látású ember pedig látja a veszélyeket. Ezért vannak háborúskodások, nem megértések, tagoltságok a keresztények berkeiben is. A tolerancia a kompromisszum a bűnnel, a homoszexualitás a pedofília, tisztátalan istentisztelet a keresztényi hitvallók tömeges táborában. És ez egy olyan tábor akik Krisztus nevét viselik. Ez egy olyan világvallás, akiknél nincs fegyver. Nincsenek megvédve a külső támadásoktól. A történelem során bebizonyosodott, hogy nem csak vesztesek, hanem aktív harcosai lettek a sátán oldalán. 

 De miért és kinek kell felvenni ezt a fegyvert, azoknak adja Isten akiknek békességük van Istennel. Ezt a belső békességet védi az Úr. Tehát ha a külső embert támadás éri a belső békessége nem inog meg. Ellenkezőleg, ezek a háborúskodások a világban uralkodó démoni szellemekkel, béketűrésre edz.

 

Róma levél:5:3

Nemcsak pedig, hanem dicsekedünk a háborúságokban is, tudván, hogy a háborúság békességes tűrést nemz…

Aki tényleg felvértezi magát Isten kegyelmi védetségével, az teljesen felismeri mi nem használ a békesség tűrésének. Ha csak egy rést talál az ördög a pajzsunkon, azonnal a nyilai megsértenek, megsebesítenek. Akkor már csakis önmagunkkal fogunk törődni, nyalni fogjuk a sebeinket. Ne essünk abba a tévedésbe, hogy a békesség az sérthetetlen. Az nagyon is törékeny. Sokminden kihozhat a sodrunkból. Ez egy figyelmeztetés számunkra, hogy kutassuk ki, egész a gyökeréig, hol vagyunk védtelenek. Ezért van segítségünkre a kétélű kard, ami az Isten igéje. Nem harcolhatunk önmagunk ellen, se azok ellen, akik netán megsértettek. Nem emberek ellen van a viaskodásunk. Isten szava a Szent Szellem által segítségre jön legyőzni a világban uralkodó sötét szellemet. Ez ugyanúgy ránk is vonatkozik.

 A békességet az Úr adja ingyen, de azt meg kell védenünk, nem csak a saját érdekünkben, hanem a harci képességünk érdekében is. Hogy hasznos harcosai legyünk a szellemek háborújában. Itt nem hagyatkozhatunk másokra, senki helyettünk nem védhet meg. Egy nagyon konkrét kijelentése az Úrnak, ami félreérthetetlen.

Máté Evangéliuma:12:30

Aki velem nincsen, ellenem van; és aki velem nem gyűjt, tékozol.

A Szentírás nem ismeri azt, hogy valakit az emberek közül kövessünk. Példaképeink lehetnek emberek közül, akik hitben járnak, de semmiképpen nem gyűjthetünk valaki más kezével. Ez arra tanít minket, hogy személyesen szoros együttlétben az Úrral gyűjtsük a nekünk szánt ajándékait. Ha nem vele gyűjt, nem a Szent Igéjével gyűjt az tékozol. Nagy felelőssége van annak aki nem Krisztus tanítását hirdeti. Ez nem az ige ismeretét foglalja magában csak, hanem a szellemiségét amit az Úrtól kaphat csak.Csakis az Úrral gyűjtheti azt amivel megsegíthet másokat is. 

 Vele gyűjteni, ez azt jelenti, hogy az Ő békességével és a mi béketűréssünkkel, tudunk állhatatosan növekedni szellemi életünkben. Dulhatnak körülöttünk harcok, támadások érhetnek családon belül, akár a legszeretettebb testvérünk részéről is, akkor se inog meg bennünk a békesség, mert az amit gyűjtünk Krisztussal az örök életre visz. Egyáltalán nem ijedünk meg a média által terjesztett rémhírektől. A háborúktól a természeti elemek csapásaitól, mégha nem is hallomásból ismerjük. De mégis a legnagyobb veszély fenyegeti az embert a sátán ravasz stratégiája. Ma divatos az a kijelentés " agymosás". Ez nem most jelent meg, ez már az első médium a kígyó a paradicsomban használta. A megtévesztés ravasz stratégiájával. Ha a véres háborúkban a katona látja az ellenségét, egyértelműen védekezik vagy támad. A sátán mai és ősi stratégiája a megtévesztés a fake news, az igazság elferdítése, részbeli elhallgatása, a féligazságok az ember tudatának manipulálása. Mi a célja ezzel, hogy halálba vigye az embereket, hogy ne” unatkozzon” a pokolba. Nem csak fizikai hanem szellemi halálba. A szellemi halottakkal nem igazán foglalkozik, azokat veszi célba akik életjelet adnak. De hű az Isten mindazokhoz akik Őt választották Pásztoruknak. Az Úr az én Pásztorom, mondja Dávid. "Még ha a halál árnyékának völgyében járok is, nem félek a gonosztól, mert te velem vagy; a te vessződ és botod, azok vigasztalnak engem.".(23.Zsoltár).

 Kedves olvasó, tudod e, hogy a vallások nem Istentől származnak? Egy szóval sem említi a Biblia a vallás Istentől való létjogosultságát. A Messiás, Jézus Krisztus nem vallást hozott a földre, hanem önmagát adta az emberiségnek. Nem Szűz Máriát küldte hozzánk a feltámadása után, sem más közbenjáró szentet, sem szent Ágostont sem a római pápát,  hanem a Szellemét ami Szent és hazugság nincs benne. A Vigasztalót azoknak adta, akik csak az Isten Fiában hisznek, akik most itt a földön vele együtt vannak és csak a Szentírás, Isten szava az útmutatójuk, és a feltámadt Messiás aki a Krisztus, az egyetlen közvetítő, közbenjáró az Atya és az emberek között. Azt nem vallom, hogy nem ad segítséget angyalok által, mert az angyalok ki vannak rendelve az emberek mellé mint hírnökök, ahogy a Szentírásban láthatjuk, de az angyalok vagy emberek csakis az Isten akaratát közvetítik ha tényleg azok akiket Isten választott. De köztudott, hogy nem minden angyal világos és szent, hanem vannak sötét angyalok is. Tudhatjuk e, hogy melyikük befolyása alatt vagyunk? Bizony tudhatjuk, és tudnunk is kell akik a kegyelem leple alatt vannak, azoknak az Úr személyesen lelki békességet ad. Akiben nem tiszta szellem lakozik, az ezt a megingathatatlan békességet nem tapasztalja. És ettől függ a járása is. Mint egy riadt madár, lelki nyugalmat nem talál. Ez akkor vál nyílvánvalóvá, ha kisértések érik. És engedve a kisértéseknek nem Isten útján jár. Keresi a lelki nyugalmát a halott cselekedetekben, amit az írás halottnak értelmez. Sokrétű és sokszínű tevékenységek léteznek, ezek egyike a vallásosság. Nem az a gond, hogy valaki a vallásban keresi a nyugalmát, hanem az, hogy ott nem találja meg. Azt a békességet ott is meg lehet kapni, de ez is csak Isten kegyelmét tanúsítja, mert Ő a szívek ismerője. A vallásnak nem lehet köze ehhez, nem az érdeme. Ez ellentmond minden igazságnak.

 Visszatérve az ige elejéhez, az Úr nem békét hozott a világra, ellenkezőleg, meghasonlást. És azt is mondta, hogy türelmetlenűl várja amikor eljön a világ tűzbe bemerítése. Ez is ellentmond az egyes keresztényi tanításnak, hogy az Úr szereti ezt a világot. Szó sincs erről. Ellenkezőleg el fogja ítélni azt ami ebben a világban van. Aki nem Vele az ellene van.  Béke nincs ebben a világban, nem is lesz addig míg a királyok Királya nem jön el erre a földre személyesen. 

 Az aki már hitben jár Krisztussal, annak az Ő békességét adja, hogy teljes örömben legyen a Szent Szellem örömében.

 

II. Thessalonika levél:3:16

Maga pedig a békességnek Ura adjon néktek mindenkor minden tekintetben békességet. Az Úr legyen mindnyájatokkal!

Isten Fia, Joshua Messiás.

 

Isten Fia, Joshua Messiás.

"Következőleg semmi kárhoztató ítélet nem szól azok ellen, akik a Krisztus Jézusban vannak, mert a Krisztus Jézusban az élet Szellemének törvénye megszabadított téged a vétek és halál törvényétől. Amire ugyanis a törvénynek nem volt képessége, mert a hús erőtlenné tette, azt véghez vitte az Isten, mikor a húsban a vétket elítélte azzal, hogy a vétkes hús hasonmásában és a vétek miatt saját Fiát küldte el," ( Róma 8,-1,2,3).

 Azzal kezdeném, hogy a Biblia fordítások sokszor eltérnek egymástól, azért jó ha több nyelven és fordításban kutatjuk az írásokat. A Jézus Krisztus név már annyira gyakori, hogy már nem is figyelnek oda sokan a jelentésére. A görögösítet név már tulajdon névnek számít, de nem mindenhol. A görög fordításban ha névelő nincs a Jézus Krisztus előtt, akkor nem mint tulajdonnév hanem magát a jelentését tükrözi. Ez így van például Márk 1,-1-ben. De a nyelvek mássága a népek gondolkodása az anyanyelvüktől függ, vagyis abban a beágyazódásban gondolkodik. Ez évezredek során kialakult identitás, összefoglal egy egységet népcsoportok szerint. Az jó ha az ember több nyelvet ismer az anyanyelvén kívül. Ennek vannak árnyoldalai is, mert nehéz megérteni egy héber szöveget egy nem zsidónak. Azért a latin Biblia aramis, héber nyelvről lefordítása sok problémába ütközött. A legnagyobb probléma Isten nevei lefordítása. Most ezt csak azért kellett megemlítenem, mert a fenti idézetből fogok meríteni.

Jézus, ( Joshua) Józsué Jelentése: JHVH, Jahve megszabadít, Jahve üdvözít. Krisztus, eredetileg a héber מָשִׁיַח = fölkent (Messiás).

 Akkor a fenti ige jelentése így hangzik " Nincs tehát már semmi kárhoztató ítélet azok ellen, akik a Messiás üdvözítőben vannak.". Nagyon lényeges szerintem, mert maga a helymeghatározás nem a névnek szerepe, mert itt nem a nevében vannak, hanem az Istentől felkent üdvözítőben vannak elrejtve a kárhoztató ítélettől védve,  azok ellen nincs ítélet akik Istenben kaptak menedéket. Nehogy azt gondoljuk, hogy a benne vagy vele egy és ugyanaz. De erről nem írok most. Most miért Istent írtam, mert a Fiú Istenben van a menedéke azoknak akik üdvözülnek a Messiás által. Nehogy mellékszállra fussunk, de csak mellékesen megjegyzem a szentháromság híveinek, hogy a pontatlan fordítások eredménye az, hogy Istent három személyre osszák, vagyis azt sugallják, hogy az Istennek van egy saját fia, aki egy második személy. A King Jons fordításban nem szerepel birtok név, saját fiam meghatározás. Most nem sorolom, hogy melyik fordításban a helyes, de az Újszövetség szó összefüggésében fel tudjuk fedezni, hogy mi a helyes, De a Károli fordítás is ellentmond magának. "Hogy mindenki úgy tisztelje a Fiút, miként tisztelik az Atyát. Aki nem tiszteli a Fiút, nem tiszteli az Atyát, aki elküldte őt." ( János 5,-23). "Mert amiként az Atyának élete van önmagában, akként adta a Fiúnak is, hogy élete legyen önmagában:" (János 5,-26). De túlnyomórészt a fordítók nem írhatták másként, például: aki nem tiszteli a fiamat, vagy a fiamnak adtam életet. De, hogy még meggyőzőbb legyen: "Az pedig annak az akarata, aki elküldött engem, hogy mindaz, aki látja a Fiút és hisz ő benne, örök élete legyen; és én feltámasszam azt azt utolsó napon.". A Fiú testet öltött Isten. Miért fontos ezt hittel elfogadni? Azért, mert ebben rejlik, vagyis van kijelentve az ember iránti szeretete és egyben alázata Istennek a Fiúban. Senki nem gondolhatja azt, hogy a Mindenható Isten elé állhat abban a felmérhetetlen dicsőségben, megsemmisülés nélkül. Isten emésztő tűz, olyannyira szent, hogy még a nagyobb frekvenciájú, szellemileg magasabb szinten álló angyalok sem nézhetik őt. Soha nem látta senki Istent, nem is láthatja, ha csak Isten felmérhetetlen bölcsessége nem tette volna ezt lehetővé."Az Istent soha senki nem látta; az egyszülött Fiú, aki az Atya kebelében van, az jelentette ki őt". Ez a Fiú, Emberfia, Isten húsba öltözött "vétkes hús hasonmásában". Ez a Fiú nem egy másik személy, ez maga az Isten ember képében. Ami képpen is az embert a maga képére teremtette. 

 Ez tette lehetővé, hogy az összes teremtés megláthatta Őt a Fiúban. De itt nem állhatunk meg, mert Isten nem elégedett meg azzal, hogy megmutatta magát égnek és földnek, hanem mindazokat akiket mint embereket dicsőség fiait magába zárta, akiket kiválasztott még a teremtés előtt az eljövendő ítélet elől. Mert Isten nem változik szentségében, ugyanolyan emésztő tűz amilyen a makulátlan szentsége. A kegyelem a törvényt nem semlegesíti, az élet törvénye nem a Mózes törvényével zárúl, hanem annak a szent rendje, a teremtésben, amit "kosmosnak" jelöli a görög nyelv. Ennek a rendnek törvénye szerint fogja ítélni a világ eme rend megrontóit. Ez nem az ökológiára vonatkozik, hanem a bűnös cselekedetekre és annak a pusztító eredményeire. Ettől az ítélettől még az anyag sem menekül meg, minden átváltozik, megsemmisül. A pokol a hades és akik ott vannak,  el lesznek ítélve a tüzes kénes tóba taszítva, ami már nem anyagi természetű emésztőgödör, hanem Isten szent örök ítélete a tisztátalan felett, ami a bűn megsemmisülése, Isten Szent önmagában, nem tűri a bűnt összeférhetetlen a szentségével. De van egy rossz hírem, ( vagy talán jó) hogy ebben a feneketlen tűzben a halál azokon fog uralkodni örökké, akiknek férgei nem pusztulnak el. Ez talán a szerető Isten kegyetlensége volna? Szerintem ahhoz, hogy ezt megértsük, figyelembe kell vennünk azt a tervet, amit már a teremtés előtt eldöntött. Egy új ember megteremtése, ami már nem ádámi földből való, hanem a Fiú hasonlatára változó szellemileg magasabb rendű az angyaloknál. "Az első ember földből való, földi; a második ember, az Úr, mennyből való. Amilyen ama földi, olyanok a földiek is; és amilyen ama mennyei, olyanok a mennyeiek is."(1Kor. 15,-47,48). De arról kevesett tudunk, hogy mi történt még a teremtés előtt, vagyis tudjuk, hogy angyalok léteztek még Ádám előtt. És hogy Lucifer arkangyal büszkesége folytán bűn született a szent mennyekben, ahonnan levolt taszítva a földre. Egyharmada az angyaloknak követték őt. De hogy kerül képbe az ember, arról én nem tudok sokat, de tudom, hogy Istennek a terve nem az a végcélja, hogy az ember egy közbenső állapotban maradjon. Ebben csak azt láthatjuk, hogy az eleve elrendelés szerint cselekszik. Vagyis már minden kész van, csak az embereknek itt a földön le kell futnia a kiválasztott utat. Véleményem szerint, ez csak arra jó, hogy megtanuljuk már itt a földön, hogy Isten nem zombikat akar magának, hanem egyéniségeket akik már itt a földön gazdagodnak Isten határtalan bölcsességével, s az örökkévalóságban végtelenűl fogja vezetni a dicsőség fiait titkaiba. De erről ennyit.

 A csoda a Fiúban rejlik. Minden ami a Fiún kívül van, az ítélet alatt van. "Akié a Fiú, azé az élet. Akinél nincs az Isten Fia, annak nincs élete."( 1János 5,- 12).

 Ami a nevét illeti, az üdvözítő Messiás, névelővel a Joshua JHVH. De tudjuk azt is, hogy Istennek nincs egy neve, vagyis mindig azon a néven szerepel a Bibliában, amilyen helyzethez viszonyúl. Kevesen tudják, hogy a Jahve az nem név, hanem jelző. Vagyis "vagyok", létezek. 

 Amikor Júdás elárulta az Urat, elvezette a katonákat hozzá, hogy fogják el, itt egy csodálatos jelenetet látunk. De csak egyre fókuszálok ami a témába vág. 

"Jézus, aki tudta mindazt, ami rá következik, előjött és megkérdezte őket: „Kit kerestek?” „A názáreti Jézust” – felelték azok -, mire azt mondta nekik: „Én vagyok.” Velük együtt ott állt Júdás is, aki őt elárulta. Amikor azt mondta nekik: „Én vagyok,” azok hátra hőköltek és földre estek. Újra megkérdezte hát őket: „Kit kerestek?” „A názáreti Jézust” – felelték azok.  „Megmondtam már, hogy én vagyok.."( János 18,- 4..8).

Itt kétszer mondja Joshua, hogy "én vagyok". De miért estek el a katonák a választ halva első esetben, a másodikban nem. Most mások kutatásaira hagyatkozok, egy ismerős biblia kutató szerint az első esetben Isten a szavában rejlő erejével mondta ki Jehova nevet " Én vagyok". Isten vagyok. A második esetben meg mint ember mondta ki én vagyok akit kerestek. Tehát számomra világos, hogy maga az Isten a Fiúban lakozott. 

 De hogy rövid legyek, az Isten nagytakarítást végez az univerzumban, megtisztítja azt a bűntől, de megvédi azokat, vagyis megmenti azokat, akik az Ő kegyelme által az örök életre hivatottak. És ezeket előbb a Fiúban rejti el az ítélet elől, utólag meg a Fiú hasonlatosságára változtatja az új teremtésben. 

 

 Kedves olvasó, ha úgy érzed, vagy már hiszed, hogy Isten kiválasztottja vagy a vele való örök életre, akkor ne félj Isten ítéletétől ami eljön erre a világra, mert aki hisz a Fiúban az ítéletre nem megy, mert a bűneidet már Isten elítélte a Fiúban, aki magára vette a te és az én bűneimet. Ha hiszel ebben, akkor már tudhatod, hogy kihez tartozol, és hogy cselekedeteid is előre meghatározott terv szerint valósul meg.. Tehát mindenkiben előbb utóbb tudatosul a hovatartozása. A keresztény igehírdetők ellenében mondom, hogy mindenki üdvözül akit Isten elválasztott ettől az ítéletre szánt világtól, ezt az üdvösséget nem lehet elveszíteni. Akinek van annak még hozzá adatik, akinek nincs attól elveszik azt is amije van. Egyszóval, nem lehet elveszíteni azt ami nincs, s azt se amit Isten magába zárt, tehát nem mi őrizzük ezt a drága kincset, ez letétben van Istennél. Ezért viseljük a Szent Szellem pecsétjét, aki megpecsételte az üdvözölteket, mint pásztor a juhait. Te csak higgy és ne félj!!!